Лёша, 17 лет, Уфа. Семья не бедная и не богатая — обычная. Он хочет учиться в Москве, на экономическом или юридическом. В конце мая он сдаёт ЕГЭ. И перед ним, если приглядеться, лежат три разные кнопки одного лифта наверх. Первая: набрать высокий балл и поступить на бюджет. Вторая: занести денег и поступить платно, если родители потянут. Третья: попросить отцовского приятеля, у которого «есть выходы» в столичном деканате. Три кнопки. Вопрос простой: какая из них реально работает?

Этот урок ищет ответ у науки — и честно показывает, где она отвечает твёрдо, а где только гадает. Предупреждение сразу: по России данных заметно меньше, чем по США или Европе, и это самое слабое место всего курса. Где наука говорит уверенно — скажу прямо. Где только намекает — тоже скажу прямо, что это лишь намёк.

Часть 1. ЕГЭ убрал первый барьер

До 2009 года, чтобы поступить в московский университет, нужно было приехать туда лично и сдать вступительные экзамены. Абитуриент из Уфы или Иркутска платил за дорогу и жильё, а в каждом вузе экзамен был свой — как повезёт. Это был барьер не по знаниям. Это был барьер по географии и по кошельку. И он отсеивал далеко не самых слабых.

ЕГЭ убрал необходимость ехать лично: теперь можно сдать экзамен один раз у себя дома и разослать результат сразу в несколько вузов. Экономисты Франческони, Слонимчик и Юрко в 2019 году это аккуратно измерили — не «кажется», а с контрольными группами: реформа ЕГЭ снизила барьеры и расширила доступ к сильным вузам для абитуриентов из регионов. Ребят из провинции в ведущих московских и петербургских университетах реально стало больше [1].

Артём, знакомый нам по уроку 2, поступил в региональный технический вуз именно благодаря ЕГЭ — без переезда в Москву на этапе подачи документов. Но дальше диплом сделал только первый шаг: карьеру ему построила не оценка в зачётке, а слабая связь — вакансия, которую он нашёл через полузабытого знакомого с Хабра (урок 2). Это и есть главное разделение урока, которое стоит держать в голове: ЕГЭ и диплом открывают дверь в здание. Кто проведёт тебя дальше по коридорам — отдельный вопрос, и не всегда на него отвечает диплом.

Важная оговорка: Франческони с коллегами измеряли именно то, что стало легче доехать. Они показали, что студентов из регионов в топовых вузах стало больше. Они не показали, что неравенство по деньгам семьи куда-то исчезло — об этом следующая часть.

Часть 2. Деньги работают до экзамена, а не во время

Если ЕГЭ уравнял всех на входе, почему дети из обеспеченных семей всё равно оказываются в сильных вузах заметно чаще? Кто-то жульничает прямо на экзамене? Экономист Прахов из ВШЭ в 2016 году разобрался и ответил прямо: деньги работают до ЕГЭ, а не во время него [2].

Как это выглядит вживую. Репетиторы — заметная статья расходов даже для семьи со средним доходом, и балл от них потихоньку ползёт вверх. Профильные гимназии и лицеи, которые почему-то кучкуются в больших городах и богатых районах. И просто более сильные учителя там, где у района денег побольше. Ни один из этих трёх каналов не нарушает ни одного правила ЕГЭ. Все они тихо работают за годы до самого экзамена — а результат вылезает в один день, как будто сам собой.

И вот вывод, который сначала кажется противоречием, а на самом деле никакого противоречия нет. ЕГЭ убрал барьер «доехать» и возможность решить вопрос прямо в аудитории. Он не убрал преимущество, которое копится за десять лет до этого экзамена. Обе стороны спора правы — просто смотрят на разные точки во времени.

Часть 3. Блат — русское имя для круга своих

Блат — это тот самый круг своих из урока 1, только с русским именем и куда более долгой историей. Алёна Леденёва описывает блат так: нужную услугу или доступ ты получаешь не потому что заплатил, и не потому что так положено по правилу, а потому что ты свой [3]. Это не взятка — это тоньше: обязательство, которое держится на доверии и на памяти о том, кто кому был должен.

У блата, по Леденёвой, два лица. В советские годы, когда всего не хватало, он реально спасал — помогал достать лекарство, устроить ребёнка в школу. Когда времена сменились, он не исчез. Он просто переоделся: сегодня он работает там, где ищут работу и раздают крупные контракты.

Здесь стоит собрать вместе три инструмента, которые курс вводил по отдельности. Блат — это круг своих из урока 1 в почти чистом виде: свои греют и подставляют плечо. А моста наружу, как в уроке 2, в нём почти нет: выгода крутится внутри круга и почти не вытекает наружу, к людям другого дохода или профессии. И это прямая противоположность спонсору из урока 4: там человек с властью намеренно тратит свою репутацию, чтобы провести тебя за пределы своего круга, в комнату, где тебя раньше не пускали. Блат работает ровно наоборот — он держит тебя внутри круга и решает только те задачи, которые круг способен решить сам.

Часть 4. Что говорит честная наука о мобильности

Тут велик соблазн закончить урок звонким выводом — «ЕГЭ всё решил» или «решают только связи». Честная наука отказывает обоим. Борисов и Писсаридес в 2020 году разобрали российские данные за два десятилетия. Их вывод осторожный: то, насколько дети повторяют доход своих родителей, в России примерно как в США и Великобритании — не хуже, но и не лучше. И что интереснее всего: какие-то неизмеримые семейные вещи — авторы сами не расшифровывают, что именно, это может быть что угодно, от связей до привычек и здоровья — весят в этой истории больше, чем формальное образование [4].

Часть 5. Итог урока