Сиэтл, 1998 год. Джон Готтман выходит на подиум и произносит фразу, которую завтра разберут все крупные газеты страны: «Посмотрев на пятнадцатиминутную запись разговора супружеской пары, я могу предсказать, разведутся ли они, с точностью 83 процента». В зале — журналисты, редакторы, несколько издателей. Когда он заканчивает, кто-то спрашивает: «А если смотреть только первые три минуты?» Сибил Каррер, ближайший соавтор Готтмана в те годы, к тому моменту уже знает ответ: ровно столько же. Воронка сужается — и число не падает.

На следующий день эта история попадёт на первые полосы. Никто не напишет, что точность получена на той же выборке, которую использовали для построения формулы. Никто не спросит, проверяли ли её на других парах. Готтману нравится это число — оно чистое, оно предсказывает, оно его. С 1983 года, когда он вместе с Левенсоном впервые посмотрел на самописец с четырьмя дёргающимися перьями, он шёл именно к этому.

Но у каждой красивой формулы есть дата истечения срока годности. Мы до неё доберёмся — в следующей главе. Пока же давайте разберёмся, как вообще получают такие числа, и почему они так убедительно звучат — пока не приходят люди с калькуляторами.

Быстрый recall перед новым материалом

Часть 1. 130 пар и семь гипотез

К середине 1990-х у Готтмана уже есть «лаборатория любви» — квартира-студия в Сиэтле с видом на озеро и датчиками везде, куда смотришь. Но его волнует теперь не только что происходит в ссоре, а можно ли по ссоре предсказать, что случится с парой через несколько лет. Это следующий логичный шаг: от описания к прогнозу.

В 1998 году выходит ключевая статья: Готтман, Коан, Каррер и Свенсон. 130 новобрачных пар. Каждая пара приходит в лабораторию и обсуждает спорный вопрос своего брака. Исследователи фиксируют всё: поведение по системе SPAFF (кодирование аффекта секунда за секундой), физиологию, самоотчёты. Затем за парами наблюдают шесть лет. Некоторые разводятся, некоторые остаются вместе и счастливы, некоторые — вместе, но несчастны.

Исследователи ставят перед собой семь конкурирующих моделей. Какая из них лучше всего предсказывает, кто окажется в какой группе через шесть лет? Одна из гипотез — что гнев во время ссоры предсказывает плохие исходы. Другая — что активное слушание помогает. Третья — что если один супруг «уходит» в себя (стоунволлинг), это особенно опасно. Четвёртая — та самая ratio-модель: соотношение позитивных и негативных взаимодействий [1].

Результаты оказались неожиданными — даже для самих авторов. Три гипотезы не подтвердились.

Часть 2. Что подтвердилось: ratio держится

Из семи моделей победила та, которую Готтман строил с конца 1980-х: balance-модель, или ratio-модель. Пары, у которых соотношение позитивного к негативному во время конфликта было выше определённого порога, чаще оказывались счастливы и стабильны через шесть лет [1]. Это согласуется с тем, о чём шла речь в главе 3: соотношение аффекта — описание реального паттерна, которое также обнаруживает проспективную связь.

Здесь важна оговорка, которую легко пропустить: то, что ratio-модель «победила» из семи конкурентов, не означает, что она победила в абсолютном смысле. Это значит, что на этой выборке она объяснила исходы лучше шести других моделей. Выборка — 130 новобрачных пар, рекрутированных в одном городе, в конкретные годы. Само по себе это ценный результат. Но он ещё не говорит нам, насколько хорошо та же модель объяснит исходы на других парах, в другом городе, в другом году.

Часть 3. 83% и 94%: откуда два числа

В публикациях тех лет и в популярных пересказах мелькают два числа — 83% и 94%. Они относятся к разным вещам, и путаница между ними сделала много шума в неправильных местах.

83% — это точность модели в работе 1998 года [1]: 130 новобрачных пар, прогноз развода vs стабильности, на тех же данных, из которых модель строилась.

94% — другое число, из более ранних работ: Buehlman, Gottman & Katz (1992) и из книги Готтмана 1994 года. Там использовалась иная методология: Oral History Interview — пару просили вспомнить историю отношений, рассказать, как они встретились. По тому, как они рассказывают — с теплотой или с дистанцией, с общим «мы» или с разобщёнными «я и он/а», — предсказывался исход. Авторы сообщили до 94% точности — тоже, разумеется, на той же выборке, которую использовали для построения классификатора.

В газетах эти два числа смешались в одно. Журналист хотел запомнившийся заголовок — и у Готтмана было два числа на выбор. Он обычно брал то, которое лучше звучит. Это не обман — оба числа реальны. Но оба они несут в себе один и тот же скрытый вопрос, который никто в прессе не задал.

Часть 4. Три минуты Каррер

Отдельного разговора заслуживает работа 1999 года — и отдельного уточнения атрибуция. Когда говорят «Готтман предсказал развод по первым трём минутам», имеют в виду статью Сибил Каррер и Готтмана, опубликованную в журнале Family Process в 1999 году [2]. Каррер — первый автор, и именно её работа создала главный нарратив.

Дизайн был изящен. 124 новобрачные пары. Разговор о конфликте записывали с самого начала. Потом каждую запись нарезали на пять трёхминутных интервалов и смотрели, по какому из них лучше предсказывается исход через шесть лет. Первый интервал — самые первые три минуты, когда пара только начинает разговор, — оказался не хуже, чем любой другой. Иными словами: то, как пара начинает спорить, уже несёт в себе информацию, которая есть и в остальных двенадцати минутах.

Каррер и Готтман назвали ключевой паттерн «жёстким стартом» (harsh startup). Это — когда разговор начинается с обвинения, критики, сарказма или презрения сразу, без попытки смягчить тон. В терминах главы 2: с первого всадника и не со второго. Данные показали, что пары, начинающие конфликт с жёсткого старта, с большей вероятностью попадали в плохие исходы через шесть лет [2].

Часть 5. Соблазн формулы — и что из него выросло

Почему Готтмана тянуло именно к таким числам? Это не капризный вопрос. Мы заложили ответ ещё в главе 1: Готтман пришёл в психологию из математики. Его мозг устроен так, чтобы искать функцию. На входе — поведение. На выходе — число. И когда выходное число получалось красивым — 83%, 94%, первые три минуты, — оно переставало быть просто описанием прошлых данных и превращалось во что-то похожее на закон природы.

Пресса сделала остальное. Популярные книги Готтмана — прежде всего «Семь принципов счастливого брака» — донесли цифры до миллионов читателей без оговорок. Интервью множились. Термины «Love Lab» и «предсказание развода» стали синонимами. К концу 1990-х Готтман был тем, чем редко становятся учёные-психологи: медийной звездой.

Это — не обвинение. Именно благодаря этой публичности его реальные, надёжные находки (о физиологическом сцеплении, о всадниках, о роли презрения) дошли до людей, которые никогда бы не прочитали журнал Marriage and Family. Но у публичности есть цена: она делает сложное простым, оговорки — невидимыми, а 83% — готовым рецептом.

Часть 6. Что это было: верхняя или нижняя дорога?

Вернёмся к карте из главы 1. Мы говорили о двух дорогах: верхней (описание — что отличает несчастливые пары) и нижней (предсказание — точный прогноз будущего новых пар). В 1998–1999 годах Готтман и его команда двигались по нижней дороге — они заявляли предсказательную силу.

Проблема была не в том, что они измерили что-то неправильно. Проблема была в дизайне проверки. Когда вы строите формулу на ста парах и проверяете её на тех же ста парах, вы не проверяете предсказание — вы проверяете описание. Разница не видна в числах: 83% в обоих случаях выглядят одинаково. Разница видна только тогда, когда приходит кто-то с другой выборкой.

Именно это произошло в 2001 году. Ричард Хейман и Эми Смит Слеп взяли уравнение Готтмана и проверили его на независимых данных. Результат оказался не 83%. И даже не 50%. Но это — уже следующая глава [3].

Итоги главы 4