Сиэтл, 1998 год. Джон Готтман выходит к трибуне и говорит фразу, которую завтра растащат все крупные газеты страны: «Посмотрев на пятнадцать минут разговора супружеской пары, я могу сказать, разведутся они или нет, — с точностью 83 процента». В зале — журналисты, редакторы, издатели. Когда он заканчивает, кто-то из зала спрашивает: «А если смотреть только первые три минуты?» Сибил Каррер, его ближайшая соавторка тех лет, уже знает ответ. Ровно столько же. Разговор сжимается с пятнадцати минут до трёх — а точность не падает ни на процент.

На следующий день это попадёт на первые полосы. Никто не напишет, что цифру 83% посчитали на тех же парах, на которых строили саму формулу. Никто не спросит: а на других парах её проверяли? Готтману нравится это число — оно чистое, оно предсказывает будущее, и это его число. Ещё с 1983 года, когда он вместе с Левенсоном впервые смотрел на самописец с четырьмя дёргающимися перьями, он шёл именно сюда.

Но у каждой красивой формулы есть срок годности. До него мы доберёмся в следующей главе. А пока разберёмся: откуда вообще берутся такие цифры и почему они звучат так убедительно — пока не приходят люди с калькуляторами и не начинают всё пересчитывать.

Быстрый recall перед новым материалом

Часть 1. 130 пар и семь гипотез

К середине 90-х у Готтмана уже есть своя «лаборатория любви» — квартира-студия в Сиэтле, вид на озеро, датчики на каждом углу. Но теперь ему мало знать, что происходит во время ссоры. Он хочет знать: можно ли по одной ссоре предсказать, что будет с парой через несколько лет? Это следующий шаг — от описания к прогнозу.

В 1998 году выходит главная статья этой главы: Готтман, Коан, Каррер и Свенсон [1]. 130 пар молодожёнов. Каждая пара приходит в лабораторию и обсуждает больной вопрос своего брака. Исследователи записывают всё: поведение по системе SPAFF — это когда каждую секунду разговора кодируют, тут злость, тут смех, тут презрение, — физиологию, ответы на опросники. А потом просто шесть лет наблюдают за этими парами. Кто-то разведётся. Кто-то останется вместе и будет счастлив. А кто-то останется вместе — но несчастливым.

Исследователи берут сразу семь конкурирующих моделей и спрашивают: какая из них лучше всего предскажет, в какой группе через шесть лет окажется пара? Одна гипотеза: гнев во время ссоры предсказывает плохой исход. Другая: активное слушание — когда ты повторяешь за партнёром его же слова — спасает брак. Третья: если один из супругов замыкается и уходит в себя (тот самый стоунволлинг), это особенно опасно. Четвёртая — та самая ratio-модель: соотношение позитива и негатива [1].

Результат удивил даже самих авторов. Три гипотезы из семи не подтвердились.

Часть 2. Что подтвердилось: ratio держится

Из семи моделей победила та, над которой Готтман работал с конца 80-х: модель баланса, она же ratio-модель. Пары, у которых соотношение позитива к негативу во время ссоры было выше определённого порога, через шесть лет чаще оказывались счастливы и вместе [1]. Это ровно то, о чём шла речь в главе 3: соотношение 5:1 — не просто красивое описание, оно ещё и что-то предсказывает наперёд.

Тут есть оговорка, которую легко проскочить. То, что ratio-модель «победила» шесть других моделей, не значит, что она победила вообще всех и навсегда. Значит только, что именно на этих данных она объяснила исход лучше остальных шести. А данные — это 130 пар молодожёнов, набранных в одном городе, в конкретные годы. Сам по себе результат ценный. Но он ещё ничего не говорит о том, как эта модель сработает на других парах, в другом городе, в другом году.

Часть 3. 83% и 94%: откуда два числа

В статьях тех лет и в популярных пересказах мелькают два числа — 83% и 94%. Это разные цифры про разные вещи. И путаница между ними наделала много шума не там, где надо.

83% — это точность из статьи 1998 года [1]: 130 пар молодожёнов, прогноз «разведутся или нет» — на тех же данных, из которых строили модель.

94% — цифра из более ранней работы: Бюльман, Готтман и Кац, 1992 год, и книга Готтмана 1994 года. Метод там другой — Oral History Interview: пару просто просили рассказать историю своих отношений, как познакомились, что было дальше. И оказалось: важно не что они рассказывают, а как. С теплотой или с холодком. Говорят «мы» — или «я» и «он/а» отдельно, будто чужие люди. По этому «как» предсказывали исход — и получили точность аж до 94%. Тоже, конечно, на той самой выборке, на которой строили модель.

В газетах эти два числа слиплись в одно. Журналисту нужен заголовок позвучнее — а у Готтмана было целых два числа на выбор. Он обычно брал то, что звучит эффектнее. Это не обман: оба числа настоящие. Но за обоими прячется один и тот же вопрос, который пресса так и не задала.

Часть 4. Три минуты Каррер

Работа 1999 года заслуживает отдельного разговора — и отдельного уточнения по авторству. Когда говорят «Готтман предсказал развод по первым трём минутам», на самом деле имеют в виду статью Сибил Каррер и Готтмана в журнале Family Process, 1999 год [2]. Первый автор там — Каррер. И именно её работа создала эту знаменитую историю.

Дизайн исследования изящный. 124 пары молодожёнов. Разговор о конфликте записывали с самого начала. Потом каждую запись резали на пять кусков по три минуты и смотрели: по какому куску лучше всего предсказывается исход через шесть лет? И первый кусок — самые первые три минуты, когда пара только начинает разговор, — оказался не хуже остальных. Иначе говоря: то, как пара начинает спорить, уже несёт в себе почти всю информацию, которая есть и в оставшихся двенадцати минутах.

Каррер и Готтман назвали этот паттерн «жёстким стартом». Это когда разговор начинается сразу с обвинения, критики, сарказма или презрения — без единой попытки смягчить тон. В терминах главы 2: это первый всадник, а не второй. Данные показали: пары, которые начинают ссору с жёсткого старта, чаще через шесть лет оказываются в числе несчастливых или разведённых [2].

Часть 5. Соблазн формулы — и что из него выросло

Почему Готтмана так тянуло именно к таким числам? Вопрос не праздный. Ответ мы заложили ещё в главе 1: Готтман пришёл в психологию из математики. Его мозг устроен искать функцию — на входе поведение, на выходе число. И когда число получалось красивым — 83%, 94%, первые три минуты, — оно переставало быть просто описанием прошлых данных. Оно начинало звучать как закон природы.

Остальное доделала пресса. Популярные книги Готтмана — прежде всего «Семь принципов счастливого брака» — разнесли эти цифры до миллионов читателей, уже без всяких оговорок. Интервью посыпались одно за другим. «Лаборатория любви» и «предсказание развода» превратились в синонимы. К концу 90-х Готтман стал тем, кем психологи-учёные становятся редко: медийной звездой.

Это не обвинение. Именно благодаря этой известности его реальные, надёжные находки — про физиологическое сцепление, про всадников, про презрение — дошли до людей, которые никогда бы не открыли научный журнал. Но у известности есть цена. Она делает сложное простым, прячет все оговорки и превращает 83% в готовый рецепт.

Часть 6. Что это было: верхняя или нижняя дорога?

Вернёмся к карте из главы 1. Там были две дороги: верхняя — описание, что отличает несчастливые пары от счастливых, и нижняя — предсказание, точный прогноз будущего для новых пар. В 1998–1999 годах Готтман и его команда шли именно по нижней дороге. Они заявляли: мы умеем предсказывать.

Проблема была не в том, что они что-то неправильно измерили. Проблема — в самой проверке. Когда ты строишь формулу на ста парах и проверяешь её на тех же ста парах, ты проверяешь не предсказание, а описание. В числах разницы не видно: 83% выглядят как 83% в обоих случаях. Разница вылезает только тогда, когда приходит кто-то с другой выборкой.

Именно это и случилось в 2001 году. Ричард Хейман и Эми Смит Слеп взяли формулу Готтмана и проверили её на независимых данных. Результат оказался не 83%. И даже не 50%. Но об этом — уже в следующей главе [3].

Итоги главы 4