Юджин, штат Орегон. Середина 2000-х. Хюн Ким стоит у доски. Перед ней список из двадцати двух пунктов. Каждый пункт — это сигнал, который Готтман и его коллеги считали верным признаком того, что пара развалится: муж не слушает жену, жена начинает разговор слишком резко, пара не умеет остывать после ссоры. Двадцать два сигнала. Ким выписала их из статей Готтмана. И теперь хочет проверить каждый — но не на тех парах, которых изучал сам Готтман, а на своих. На восьмидесяти пяти парах из Орегона. Молодых, из семей с непростой историей. Команда Ким наблюдает за ними уже несколько лет.

План простой: взять утверждения Готтмана, проверить их на других людях и посмотреть, что уцелеет. В науке это называется репликацией. Обычно это рутинная работа — скучная и обязательная, как контрольный замер на рыночных весах.

Результат, который Ким опубликует в 2007 году, рутинным не будет.

Что ты уже знаешь — проверь себя

Часть 1. Два разных экзамена

Представь ситуацию. Ты готовишься к экзамену по математике. Задачи придумал сам преподаватель. Он же их объяснял на лекциях. Он же составил контрольную. И теперь смотрит, как его студенты решают его же задачи. Студенты знают его стиль, привыкли к его подходу, натренировались на похожих примерах. Результат будет хорошим. Но это ничего не говорит о том, поймут ли студенты математику вообще — за пределами этого одного преподавателя.

А теперь другой вариант. Те же задачи, тот же учебник. Но экзамен принимает другой преподаватель, в другом городе, у студентов, которые этот учебник вообще не открывали. Они решают задачи с нуля, без привычных подсказок в формулировках.

Вот в этой разнице — суть сегодняшней главы. Первый вариант называется пост-хок анализом: формулу строят и проверяют на одних и тех же данных. Второй — проспективной репликацией: формулу проверяют на новых людях, которых она никогда не видела.

Разница здесь как у портного. Один снял мерки с конкретного человека и сшил ему идеальный костюм. Другой утверждает, что этот же костюм подойдёт любому. Пока не примерил на чужого — не узнаешь. Про этот же разрыв — между описанием и предсказанием — мы говорили ещё в главе 1. Сегодня увидим его в конкретных цифрах.

Часть 2. Орегонская проверка

Хюн Ким и её коллеги из Орегонского исследовательского института работали с совсем другими людьми, чем Готтман. Готтман изучал в основном добровольцев, которые сами откликнулись на объявление в Сиэтле. У Ким выборка другая — пары из группы риска: молодые люди из семей с непростой историей, участники давнего многолетнего исследования. Восемьдесят пять пар. Наблюдение вели заранее — а исход смотрели через несколько лет.

Ким взяла двадцать два сигнала, которые Готтман и коллеги считали признаками будущего распада пары: муж отказывается слушать жену, пара не умеет остывать после ссоры, жена начинает конфликт слишком резко, партнёры взаимно раскручивают негатив по кругу — и ещё много других. И проверила каждый из этих двадцати двух сигналов заранее, до того как узнала исход [3].

Потом она посмотрела на результаты. И увидела то, что увидела.

Часть 3. Что не подтвердилось — и что это значит

Три сигнала, на которые Готтман делал главную ставку в своей модели предсказания, у Ким себя не показали [3]. Отказ мужчины слушать жену — не подтвердился. Неумение остывать после ссоры — не подтвердилось. Резкое начало конфликта со стороны женщины — не подтвердилось. Из двадцати двух пунктов лишь два дотянули до статистической значимости — то есть их связь с исходом вряд ли была случайностью.

Эта цифра просит объяснения. Не паники — именно объяснения.

Здесь работает та же логика, что и в главе 5 про заучивание своей выборки. Формула, которая выучила одну группу людей — сиэтлских добровольцев середины 1980-х, — не обязана работать на орегонских молодых парах из группы риска двадцать лет спустя. Это не вина Готтмана лично. Это ограничение любой теории, которая выросла из одной конкретной выборки и ещё не прошла достаточной проверки на стороне.

И ещё момент. Сама Ким формулирует свой результат именно как вопрос о применимости, а не как опровержение Готтмана. Это честная научная позиция. В науке неудачная проверка — не приговор, а сигнал: ищи, где именно проходит граница, за которой идея перестаёт работать.

Часть 4. Пост-хок против честной проверки — подробнее

Вернёмся к этой разнице подробнее — она важнее, чем кажется, и встречается далеко не только в науке о браке.

Когда Готтман и Каррер в 1999-м заявили, что по первым трём минутам ссоры видно, разведётся пара через шесть лет или нет, — это был пост-хок анализ на своих же данных [1]. Исследователи уже знали, кто из 124 пар развёлся, а кто нет. Они взяли эти сведения задним числом, нашли в первых трёх минутах паттерн, который лучше всего разделяет «развелись» и «не развелись» — и назвали это предсказанием. Но слово «предсказание» здесь не совсем точное. Они описали прошлое, которое уже знали. А не угадали будущее, которого не знали.

Проспективная проверка устроена иначе. Ким с коллегами смотрели на поведение пар до того, как узнали, что с ними станет. Заранее записали гипотезу — «вот двадцать два сигнала, которые должны предсказывать распад» — и просто дождались, пока жизнь покажет исход по каждой паре. Вот это уже настоящее предсказание.

Важно понимать: сам Готтман прекрасно знал эту разницу. Его работа 1992 года с Левенсоном была проспективной с самого начала — 73 пары, два замера с разницей в несколько лет [4]. Но чем известнее становилась программа и чем сильнее давили сроки публикаций, тем чаще стали появляться пост-хок анализы. Жить под таким давлением непросто. И история науки знает немало случаев, когда строгость метода постепенно уступала соблазну красивой цифры.

Часть 5. Как понимать неудачную проверку

Результат Ким можно понять двумя способами. Один — журналистский: «учёные доказали, что Готтман ошибался». Другой — научный: «проверка показала границы применимости теории, нужны новые исследования на разных выборках».

Второй способ правильный. Вот почему.

Часть 6. Итоги: что держится, что под вопросом

После Хеймана и Смит-Слеп 2001 (глава 5) и Ким с коллегами 2007 (сегодня) картина становится довольно ясной.

Что подтверждается. Базовые находки Готтмана о том, чем несчастливые пары отличаются от счастливых — сильная физиологическая реакция во время ссоры, взаимная раскрутка негатива, паттерны, которые позже назвали «Четырьмя всадниками», — в разной степени подтверждаются и в других исследованиях. Это описательная часть теории, и она довольно прочная. Мы говорили об этом в главах 2 и 3.

Что не подтверждается. Конкретные формулы предсказания — точные цифры вроде 83% или 94%, конкретные сигналы как универсальные признаки для всех пар — не прошли независимую проверку. Это предсказательная часть теории: она эффектно звучит, отлично продаётся — и ненадёжна за пределами тех выборок, на которых родилась.

В следующей главе случится кое-что необычное. Готтмана раскритикует не сторонний человек, а коллега из его же научного лагеря. Тот, кто сам всю жизнь изучает пары, и чья программа конкурирует с программой Готтмана. Это будет спор двух взрослых людей, которые не соглашаются друг с другом. И он многое покажет о том, как устроена настоящая наука изнутри.