Шампейн, штат Иллинойс, 2000 год. Молодой статистик открывает свежий номер научного журнала — и видит на странице 350 статью с собственным именем в авторах: Fraley, Waller и Brennan. Их опросник ECR-R только что вышел из печати [3]. 36 вопросов, отобранных строгим статистическим методом (Item Response Theory) из тысяч возможных. На тот момент — лучший инструмент из существующих для измерения того, как взрослый человек привязывается к другим.

Но кое-что Фрейли не даёт покоя. Все вокруг говорят о четырёх стилях привязанности — надёжный, тревожный, избегающий, дезорганизованный — будто это разные виды людей. Кошки и собаки. Будто ты либо тревожный, либо нет, и третьего не дано. Фрейли кажется, что это не так. И у него есть способ проверить — не спорить, а посчитать. Способ называется таксометрия.

За следующие пятнадцать лет тихой работы в Иллинойсе Фрейли сделает три вещи. Первое — покажет: у взрослой привязанности нет природных категорий [2][1]. Второе — создаст ECR-RS, версию опросника для конкретных отношений. Он покажет: твой «стиль» с мамой и твой «стиль» с партнёром — это разные числа [4]. Третье — признает, что это ломает не только массовую психологию, но и часть его собственной научной области.

Быстро освежим: где мы были

Часть 1. Тихий статистик из Иллинойса

Крис Фрейли — не герой для документального фильма. Он не уезжал в Уганду вслед за мужем и не изобретал Strange Situation в подвале балтиморской клиники, как Мэри Эйнсворт. Он сидел в Иллинойсе, писал код и методично работал с цифрами — примерно как Боулби в войну методично разбирал таблицы отбора офицеров. Только вместо армейской психиатрии у Фрейли была статистика привязанности.

Наследство, которое ему досталось, было конкретным. В 1987-м Синди Хазан и Филлип Шейвер показали: взрослая романтическая любовь работает примерно как привязанность младенца к матери. И дали людям три ярлыка — надёжный, тревожно-амбивалентный, избегающий [8]. Мэри Мейн добавила четвёртый — дезорганизованный. А в 1998-м Бреннан, Кларк и Шейвер объединили больше 60 разных опросников в один — так родился ECR — и вытащили из них два числа: тревожность (страх, что тебя бросят) и избегание (дискомфорт от близости). Эти два числа объясняли почти всё, что вообще можно было объяснить [3].

Часть 2. Что такое таксометрия — и зачем она нужна

Чтобы понять, почему результат Фрейли важен, разберёмся с инструментом. Таксометрия — это набор статистических методов, которые придумал Пол Миль в 1960–70-х. Цель у них одна: понять, отдельный ли это вид (учёные называют его таксоном) или просто точка на непрерывной шкале (дименсия).

«Природный вид» здесь — не метафора, а строгий термин. Миль называл таксоном класс, у которого есть настоящий разрыв с остальными — как между видами животных. Хороший пример — депрессия. Есть ли «клинически депрессивный человек» как отдельная категория? Или это просто нижняя точка обычной шкалы настроения? Или шизофрения: можно ли провести чёткую черту «есть болезнь / нет болезни»? Вот ради таких вопросов и придумали таксометрию.

Сама идея простая, хотя расчёты сложные. Если в людях реально есть два разных вида — скажем, «тревожные» и «нетревожные» — то данные при специальных тестах будут вести себя иначе, чем если это просто непрерывная шкала. Миль разработал несколько таких тестов с именами вроде MAMBAC, MAXCOV, L-Mode. Они показывают: есть в данных настоящий разрыв — или нет [1].

Главное преимущество таксометрии перед обычным факторным анализом вот в чём: факторный анализ вообще не может ответить на вопрос «тип это или шкала». Он просто находит два числа и всё. Природные ли они виды — такой анализ ничего об этом не скажет. А таксометрия отвечает именно на этот вопрос.

Часть 3. Fraley и Waller (1998), Roisman и соавторы (2007): категорий нет

В 1998-м Fraley и Waller опубликовали первые результаты. Они применили MAXCOV и другие методы Миля сразу к трём разным типам данных: к Strange Situation (тест, который Мэри Эйнсворт придумала в балтиморском подвале в 1963-м), к интервью AAI Мэри Мейн и к обычным опросникам. Три совершенно разных инструмента, разные выборки, разные возрасты. И все три дали один и тот же ответ: никакого отдельного вида нет. Только непрерывное распределение. Шкалы, а не типы.

Это уже была серьёзная находка. Но научное сообщество не сразу обратило внимание — таксометрия была узкой темой, а само исследование делал ещё аспирант. Девять лет спустя, в 2007-м, Roisman, Fraley и Belsky повторили тот же анализ — на этот раз на данных AAI, того самого интервью Мэри Мейн, которое в прошлой главе увело нас на «уровень внутренних представлений» [2].

Важная деталь, на которой Фрейли не раз настаивал: то, что структура непрерывная, не значит, что слова «тип» вообще бесполезны. Надёжный, тревожный, избегающий — удобные ярлыки, они помогают сориентироваться. Проблема начинается, когда человек говорит себе «вот такой я вид» — и застревает в этом, как в диагнозе. Мы начали этот курс с Боулби, который отверг старый психоаналитический язык про застывшие внутренние объекты. И вот ирония: массовая психология XXI века изобрела ровно то же самое — только назвала иначе [8].

Часть 4. Fraley и соавторы, 2015: четыре стиля как четыре угла

В 2015-м Фрейли с соавторами — Hudson, Heffernan и Segal — опубликовали большое исследование, которое закрепило картину окончательно [1]. Ценность этой работы не в том, что она просто повторила результат 1998 года на большей выборке. Она показала конкретную геометрию: четыре «стиля» привязанности — это просто четыре угла двумерного графика, где по одной оси идёт тревожность, а по другой — избегание.

Надёжный — это не тип. Это нижний левый угол графика: низкая тревожность, низкое избегание. Тревожный — верхний левый угол: тревожность высокая, избегание низкое. Избегающий-отвергающий — нижний правый: тревожность низкая, избегание высокое. Тревожно-избегающий — верхний правый: и то и другое высоко. Это не природные категории. Это просто имена для четырёх углов одного непрерывного пространства.

Посмотри на эту картинку внимательно. Здесь нет чёткой границы между «надёжным» и «тревожным». Есть облако точек с плотным центром и размытыми краями. Провести две линии и назвать четыре угла четырьмя именами — не грех, если помнить, что это просто карта для ориентира, а не анатомия. Проблема начинается, когда человек с числами «3.2 по тревожности и 2.8 по избеганию» говорит «я надёжный», а сосед с «3.6 и 2.8» говорит «я тревожный» — будто они два разных вида существ.

Часть 5. ECR-R и ECR-RS: психометрика как честность

Одновременно с таксометрией Фрейли сделал ещё одну вещь — не такую эффектную, зато не менее важную: он создал инструменты, которые заставляют работать с числами, а не с категориями [5][5][4][3].

ECR-R появился в 2000-м — 36 вопросов, отобранных строгим статистическим методом (Item Response Theory) [3]. Этот метод, в отличие от старых подходов, показывает, насколько каждый вопрос вообще информативен в разных точках шкалы. Результат теста — два числа: уровень твоей тревожности и уровень твоего избегания. Не тип. Два числа. Надёжность при повторном тестировании — r≈.70–.80 для обеих шкал [5][5]. Это рабочий инструмент, годный для исследований.

Но самое интересное — ECR-RS, вышедший в 2011-м [4]. Фрейли с соавторами задали вопрос: а что, если твой «стиль привязанности» к маме и твой «стиль» к партнёру — это разные числа? Оказалось — да, разные. Хотя и связаны между собой. ECR-RS даёт отдельные шкалы тревожности и избегания для каждого отношения: мать, отец, партнёр, лучший друг. Связь между этими шкалами умеренная, не жёсткая. Это значит: привязанность отчасти зависит от того, к кому она, а не является одной застывшей чертой характера.

Часть 6. Россия: психометрика против поп-типологии

В 2018-м в журнале «Вопросы психологии» вышла статья Чистопольской и соавторов — адаптация краткой версии ECR-R на русскоязычной выборке [6]. 793 студента из четырёх городов: Москва, Чебоксары, Рязань, Тула. Результаты хорошие: показатель подгонки модели CFI=0.958 (отлично), RMSEA=0.047 (тоже хорошо), внутренняя согласованность вопросов α=0.881 для тревожности и α=0.785 для избегания, надёжность при повторном тесте r=0.86 и r=0.77.

Это не первая попытка. Ещё в 2008-м Казанцева сделала обратный перевод старого опросника ECR — до выхода ECR-R [6]. А в 2024-м Sabelnikova, Kashirsky и Nefedova адаптировали именно ECR-RS на выборке в 668 человек [7]. Вместе эти три работы строят российскую научную базу, которая повторяет ровно то, что Фрейли нашёл на английских данных: две шкалы, тревожность и избегание, устойчивы, подтверждены строгой статистикой — и именно с ними нужно работать.

А теперь — парадокс. В том же 2018-м, когда Чистопольская публиковала свой CFI=0.958 в академическом журнале, в русскоязычных соцсетях бурно расцветали «курсы по типам привязанности». Тест из 10 вопросов — и вот тебе готовый «тип»: тревожный, избегающий, надёжный, дезорганизованный. Книги Богдановой и Левицкой типологизировали, коучи предлагали «проработать свой стиль».

Между этими двумя мирами — пропасть. Российская академическая наука работает с двумя непрерывными шкалами. Российский рынок самопомощи работает с четырьмя жёсткими типами. Первая повторяет мировую науку. Второй повторяет то, что наука опровергла ещё в 1998-м. Это не случайность, а типичная картина: массовая психология отстаёт лет на двадцать даже там, где есть сильная академическая школа.

Часть 7. Что не так с тестами — и что с этим делать

Разложим проблему по полочкам. Типичный онлайн-тест «узнай свой тип привязанности» делает вот что: берёт непрерывное пространство из двух шкал — тревожность и избегание, — проводит две линии крест-накрест и раздаёт четыре имени четырём углам. Дальше человек с тревожностью 3.1 и человек с тревожностью 4.7 получают один и тот же ярлык «тревожный». А тот, у кого тревожность 2.9, получает ярлык «надёжный».

Это не катастрофическая ошибка, а потеря информации. По некоторым оценкам, при таком огрублении теряется больше 90% значимых различий, которые давали непрерывные шкалы. Ты переходишь от двух чисел к одной из четырёх категорий — и теряешь ровно то, что важно для предсказания поведения: насколько ты тревожен, насколько избегаешь, и где именно твоя точка в этом пространстве.

Здесь стоит вернуться к тому, что мы обсуждали в прошлой главе через Fraley и Roisman [8]: их четвёртый урок был — «изменение происходит в основном через новый опыт в отношениях». Если привязанность — это шкала, то и изменение — это движение по ней, а не «смена типа». Картина получается точнее и обнадёживающей: ты не перепрыгиваешь из одной коробочки в другую. Ты просто двигаешься по непрерывному пространству.

Если тебе интересна деталь: здесь есть прямая связь с тем, как Мэри Мейн придумала интервью AAI в 1985-м (урок 3). AAI измеряет связность рассказа человека о своём детстве — и это тоже непрерывная переменная, хотя сама Мейн работала с четырьмя жёсткими категориями. Roisman, Fraley и Belsky в 2007-м [2] показали: даже AAI не содержит природных типов. То есть «уровень внутренних представлений», который открыла Мейн, тоже правильнее описывать как шкалу, а не набор коробочек.

Итог: три вещи, которые изменились