Эванстон, Иллинойс. Осень 1971 года. Кампус Северо-Западного университета — старый кирпич, дубы в ржавой листве, запах первого холода с озера Мичиган. В одном из академических кабинетов психологического департамента молодой ассистент-профессор Филип Брикман — ему двадцать восемь лет — сидит напротив пишущей машинки и смотрит на страницу рукописи.

Страница — часть книжной главы. Редактор Мервин Эпли собрал сборник об adaptation-level theory — психологической теории, объясняющей, как люди воспринимают раздражители относительно базового уровня, а не в абсолютных значениях. Брикман пишет главу вместе со своим научным руководителем Дональдом Кэмпбеллом, одним из самых уважаемых методологов в американской психологии того времени.

Они пишут о счастье. И о том, почему его так трудно удержать.

Часть 1. Брикман и Кэмпбелл за работой

Дональд Кэмпбелл был старше на двадцать два года. Он уже написал фундаментальные работы по методологии квазиэкспериментов — в частности, книгу Experimental and Quasi-Experimental Designs for Research, которую цитируют до сих пор. Брикман был его учеником, свежеиспечённым PhD по социальной психологии. Они работали быстро — глава для сборника была нужна срочно.

Центральная идея главы была простой — и от этой простоты немного пугающей. Человек воспринимает счастье не в абсолютных величинах, а относительно некоего внутреннего ориентира — reference point, или adaptation level. Когда происходит что-то хорошее — повышение зарплаты, новый дом, новые отношения, — счастье действительно возрастает. Но потом reference point смещается. Новый уровень становится «нормой». И субъективное ощущение счастья возвращается туда, откуда начинало.

Брикман и Кэмпбелл назвали этот процесс hedonic relativism. Позже это понятие стали называть hedonic adaptation, а метафору — hedonic treadmill: беговая дорожка, на которой бежишь изо всех сил, но остаёшься на месте. [1]

Часть 2. Что такое hedonic adaptation и reference point

Reference point — это внутренний ноль, относительно которого мозг оценивает события. Он не постоянный: он смещается вслед за тем, что становится привычным. Наш мозг оптимизирован не для абсолютного счастья, а для обнаружения отклонений от нормы. С эволюционной точки зрения это разумно: постоянная радость от еды не информативна; важен сигнал «еда найдена» или «еды нет».

Для нашего курса ключевое следствие: любой уровень жизни, к которому человек привык, перестаёт генерировать ежедневную радость. Повышение зарплаты приносит счастье — но потом reference point поднимается до нового уровня, и он становится «нормой». Так работает адаптация.

Что конкретно говорят данные о продолжительности эффекта? Мета-аналитические оценки указывают на то, что пик субъективного благополучия после повышения зарплаты — если оно не сопровождается другими изменениями в жизни — обычно удерживается порядка трёх-шести месяцев, после чего постепенно затухает. [5] Точная длительность зависит от размера изменения, от индивидуальных различий и от того, изменилась ли при этом структура повседневной жизни.

Ключевой момент: не само по себе повышение зарплаты плохо. Плохо то, что человек не учитывает, что эффект временный — и строит свои финансовые решения так, как будто новый уровень счастья постоянен. Поднял расходы до нового дохода — и через полгода снова «хочется больше». Это и есть treadmill.

Часть 3. Эмпирическое подтверждение: что говорят данные

Сама по себе глава Брикмана и Кэмпбелла 1971 года была теоретической — механизм описан, аргументы приведены, данных в этой главе нет. [1] Эмпирические подтверждения начали накапливаться постепенно.

Более строгие данные пришли позже. Эффект повышения зарплаты на жизненную удовлетворённость в длинных панельных исследованиях, как правило, ослабевает в течение одного-двух лет. Для немецкой панели (SOEP) эффект от переезда в лучший район практически полностью исчезал через пять лет. Человек привыкал — и новый район становился просто «районом».

Часть 4. Уточнение Динера, Лукаса и Сколлон (2006)

В 2006 году Ed Diener, Richard Lucas и Christie Scollon опубликовали важную корректировку к теории адаптации. Название статьи — «Beyond the hedonic treadmill: Revising the adaptation theory of well-being» — говорит само за себя. [4]

Авторы показали, что адаптация работает асимметрично. К позитивным событиям — повышению зарплаты, браку, переезду в новый дом — люди адаптируются полностью или почти полностью. Счастье возвращается к прежнему baseline. Но к некоторым негативным событиям адаптации не происходит — или она неполная:

Отдельно: развод. Здесь данные неоднородны — часть людей адаптируется, часть нет. Это зависит от того, что именно в браке было источником страданий.

Часть 5. Архитектура sustainable happiness: рамка Любомирски

В 2005 году Соня Любомирски вместе с Кеннон Шелдоном и Дэвидом Шкаде предложила ставшую известной рамку для понимания, что именно влияет на субъективное благополучие человека. [6] Рамка делит источники счастья на три части:

Согласно этой рамке, обстоятельства жизни — в том числе уровень дохода, жильё, статус, — вносят около 10% вариации в субъективное благополучие. Около 50% — это генетически заданный set point: базовый уровень счастья, к которому человек возвращается после любых событий. Оставшиеся 40% — intentional activity: намеренные действия и привычки, которые человек контролирует.

Часть 6. Связь с Уроком 1: почему UAW — это адаптация в действии

В Уроке 1 [L1] мы познакомились с UAW — Under Accumulator of Wealth по Стэнли. Вспомните образ партнёра в юридической фирме: доход 100 тысяч долларов в год, BMW в лизинг, ипотека на дом за 800 тысяч, частная школа. Расходы — 95 тысяч в год. Баланс — 180 тысяч вместо ожидаемых 500. UAW.

Механизм, которым объясняется этот паттерн, — именно hedonic adaptation. Каждое следующее повышение в карьере приносило новое счастье. Но через несколько месяцев счастье возвращалось к baseline — зато расходы уже были подняты до нового уровня. Новая машина стала нормой. Новый ресторан стал нормой. И чтобы снова почувствовать подъём, нужно было снова поднять уровень.

Это не слабость характера и не глупость. Это нейробиология. Именно так работает reference point — он следует за привычкой. Человек с доходом 200 тысяч в месяц может чувствовать себя ничуть не счастливее человека с доходом 100 тысяч — просто его reference point сместился вверх. И теперь для него «нормально» тратить 190 тысяч.

PAW — тот, кто систематически тратит меньше, чем зарабатывает, — защищён от этого механизма не потому, что он нечувствителен к адаптации. А потому, что он, сознательно или нет, не даёт reference point подняться до уровня дохода.

Теперь станет яснее и то, что показал Канеман — в Уроке 2. Почему life satisfaction продолжает расти с доходом, а emotional well-being выходит на плато? Потому что life satisfaction — это сравнение своей жизни с идеалом: здесь деньги покупают реальные вещи (жильё, здоровье, образование). Но ежедневное настроение определяется тем, насколько сегодняшний день отличается от привычного reference point — а тот поднимается вместе с доходом.

Резюме