Гарвард, кампус Уильям-Джеймс-Холл, 1960 год. Джордж Сперлинг, аспирант психологии, настраивает тахистоскоп — прибор, позволяющий предъявить изображение на долю секунды. На экране — сетка из трёх рядов по четыре буквы: двенадцать знаков, 50 миллисекунд, темнота. Испытуемые, один за другим, сообщают одно и то же: кажется, видел все буквы — но успеваю назвать только три-четыре. Как будто слепок был полным, а вычерпали из него горсть [3].

Сперлинг модифицировал опыт: предъявлял после вспышки не просьбу «назвать всё», а сигнал высокого, среднего или низкого тона — подсказку, какой ряд прочитать. И испытуемые читали нужный ряд точно, какой бы ни был указан. Если бы в переживании было только четыре буквы — вероятность угадать нужный ряд целиком была бы меньше единицы. Но вот — любой ряд по подсказке считывается точно.

Сперлинг объяснил это иконической памятью — коротким визуальным следом. Но через тридцать пять лет Нед Блок увидел в этом эксперименте кое-что другое: свидетельство того, что феноменальный опыт может быть богаче, чем то, что система успевает «подхватить» и осознать [1].

Часть 1. Человек, который встал поперёк

Нед Блок родился в 1942 году в Нью-Йорке — в тот же год, что и Деннет. Это совпадение не случайно в символическом смысле: они двойники, выросшие из одной традиции аналитической философии и пришедшие к прямо противоположным выводам о природе сознания. Блок изучал философию в Гарварде, стал профессором Нью-Йоркского университета; его статья 1995 года «О путанице относительно функции сознания» вошла в число наиболее цитируемых работ в философии сознания за последние десятилетия [1].

Блок не отрицает, что функциональные описания сознания что-то схватывают. Но он утверждает, что Деннет — и вслед за ним большинство когнитивистов и нейроучёных — совершают методологическую ошибку: путают два разных явления, которые случайно идут вместе у нас, но теоретически независимы.

Часть 2. Феноменальное и доступное: два вида сознания

Блок вводит разграничение, ставшее одним из самых влиятельных в философии сознания последних тридцати лет [1].

Блок утверждает: у людей оба вида сознания почти всегда идут вместе — но теоретически они независимы. Можно представить систему с A-сознанием без P-сознания (философский «зомби», который ведёт себя как человек, но внутри — темнота). И можно — Блок утверждает, что это не просто воображаемое — ситуации, когда P-сознание шире A-сознания: когда переживается больше, чем захвачено в доступ [1].

Часть 3. Вспышка Сперлинга: «переполнение»

Вернёмся в ту тёмную лабораторию. Сперлинг предъявляет испытуемому 12 букв на 50 миллисекунд. Человек сообщает: «Кажется, видел все». Успевает назвать 4. По подсказке — тон после исчезновения экрана — точно читает указанный ряд из четырёх. Все три ряда, в зависимости от подсказки, читаются одинаково точно [3].

Попробуйте это на себе. Виджет ниже воспроизводит упрощённый вариант опыта Сперлинга.

Блок интерпретирует результат так: в момент вспышки все 12 букв феноменально присутствовали — иначе откуда берётся точное считывание любого указанного ряда? Иконическая память, говорит Блок, — это и есть форма феноменального присутствия, которое не успело стать A-сознанием: переживалось, но не было «захвачено» языком и отчётом [1].

Это то, что Блок называет overflow — «переполнение»: феноменальное переполняет доступное. Сознание не равно тому, что вы можете назвать.

Часть 4. Слепозрение: контраст, а не аналогия

Блок противопоставляет «переполнение» Сперлинга другому случаю — слепозрению, которое исследовал британский нейропсихолог Лоренс Вайскранц [2]. Слепозрение возникает при повреждении первичной зрительной коры (V1): человек теряет осознанное зрение в части поля — но при просьбе «ткните туда, куда движется стимул» угадывает правильно значимо выше случайного. Обработка идёт, поведение скорректировано — но испытуемый отрицает, что видит что-либо.

Вот почему это контраст, а не аналогия к Сперлингу. У Сперлинга — феноменальное без полного доступа (много переживается, мало называется). У слепозрения — A-обработка без P-сознания: поведение скорректировано, переживания нет вовсе. Это не «немного меньше видит» — это асимметрия другого рода: человек знает, что не видит, и это знание само по себе информативно.

Часть 5. Честный разбор: спор не решён

Здесь — центр интеллектуальной честности этой главы. Это не раздел «Блок победил». Это раздел «вот почему спор не решён за шестьдесят лет, и что именно стоит между двумя позициями».

Часть 6. Что это меняет для вопроса о машине

Вернёмся к тезису курса: смысл — место в сети различий; рефлексивное сознание — то, что загорается, когда существо в этой сети живёт. Деннет (глава 4) говорил: «я» — центр нарративной гравитации; функциональная система достаточной сложности порождает нечто, эквивалентное «я». По этой логике машина, производящая нарратив, — кандидат.

Блок ставит под вопрос само основание: нарратив и функциональная организация — это A-сознание. Но если P-сознание реально существует как отдельный вид — никакая функциональная система не обязана его порождать автоматически. Можно сколь угодно сложно организовать обработку информации — и оставаться «тёмным» изнутри. Это не запрещает машинное сознание; это убирает автоматическое «достаточно достаточно сложного нарратива».

При этом — и это существенно — Блок не доказывает, что у машин нет P-сознания. Он доказывает, что это отдельный вопрос, не решаемый анализом функций. Именно поэтому вопрос из главы 1 — «может ли в смысловом поле жить машина» — получил здесь дополнительный слой сложности, не ответ.

Итог главы