Июнь 1934 года, Москва. Льву Выготскому тридцать семь лет. Туберкулёз, которым он болен с молодости, перешёл в финальную стадию. Он знает об этом и продолжает диктовать: стенографистке, жене, коллегам — последние главы книги, которая выйдет уже после его смерти [1]. Называться она будет «Мышление и речь».

Выготский умер 11 июня 1934 года, не дочитав последней корректуры. Книга вышла в том же году. Его успели — едва-едва — опубликовать при жизни.

Главная мысль, ради которой он торопился, звучала вызывающе: мы думаем, что мышление — это что-то сугубо личное, внутреннее, спрятанное в голове. На самом деле оно сначала существует снаружи — между людьми — и лишь потом переезжает внутрь. Сознание, по Выготскому, не рождается готовым внутри черепной коробки. Оно интериоризируется — сворачивается вовнутрь из живого пространства между людьми.

Это не поэтическая метафора, а исследовательская программа. Чтобы доказать её, Выготский наблюдал детей.

Часть 1. Ребёнок говорит вслух — и это не случайно

Понаблюдайте за ребёнком четырёх-пяти лет за игрой. Он собирает кубики и при этом непрерывно что-то говорит: «вот этот сюда, красный не подходит, нет, попробую так, упало, надо вот этот». Он разговаривает сам с собой, хотя рядом никого нет. Взрослые обычно думают: просто ребёнок, ещё не научился молчать.

Жан Пиаже, великий швейцарский психолог, так и считал: это эгоцентрическая речь, признак незрелости, когда ребёнок ещё не умеет разграничить внутреннее и внешнее. По мере взросления она должна просто исчезнуть [1].

Выготский не согласился. Он поставил иначе условия наблюдения — и получил другой результат. Если помещать ребёнка в ситуации, где он сталкивается с препятствием — кубик не подходит, карандаш сломан, нужного цвета нет, — количество «разговоров с собой» резко возрастало. Чем труднее задача, тем громче и подробнее ребёнок говорит. Речь появлялась именно там, где требовалось думать [1].

Это наблюдение — маленькое, но переворачивающее. Если внутренняя речь взрослого — это бывшая внешняя речь ребёнка, свёрнутая и замолчавшая, то мышление не рождается внутри. Оно приходит снаружи, с языком, от других людей — и потом оседает как личный инструмент. Сначала между людьми — потом внутрь.

Часть 2. Зона ближайшего развития и рука другого человека

Выготский ввёл понятие, которое сейчас звучит в каждой педагогической дискуссии, хотя происхождение его часто забывают: зона ближайшего развития. Это разрыв между тем, что ребёнок может сделать сам, и тем, что он может сделать с помощью взрослого или более умелого сверстника.

Посмотрите на этот разрыв внимательно. Ребёнок не может сложить пазл самостоятельно — но с подсказкой взрослого справляется. Завтра он справится сам. Что произошло? Функция, которая вчера существовала только в пространстве между двумя людьми — между ребёнком и взрослым, — сегодня переехала внутрь, стала личным умением.

Отсюда вывод, неудобный для популярного образа «гения-одиночки»: мышление по природе своей не одиночно. Оно социально по происхождению, хотя и может существовать в тишине. Та беззвучная речь, которой вы думаете сейчас — это аренда у всех людей, которые когда-либо говорили с вами.

Часть 3. «Я» рождается в чужом взгляде

Пока Выготский работал в Москве, американский философ и социолог Джордж Герберт Мид в Чикаго независимо пришёл к схожей мысли — но о «я» в целом, не только о мышлении. Его главная книга, «Разум, самость и общество», тоже вышла посмертно, тоже в 1934 году, тоже составленная из студенческих конспектов [3]. Года смерти у двух авторов — одинаковые.

Мид задавался вопросом: откуда ребёнок знает, что у него есть «я»? Как вообще возникает самосознание — ощущение себя как отдельного существа с точкой зрения?

Его ответ: «я» возникает, когда существо научается смотреть на себя глазами другого. В игре ребёнок берёт на себя роль — «я буду врачом». Роль — это взгляд на мир с другой позиции. Потом ребёнок учится держать в голове не просто одну роль, а обобщённого другого: что подумают все вокруг, каковы общие правила, как я выгляжу с любой посторонней точки зрения. Именно в этот момент появляется «я» как объект — «я в глазах других» [3].

Мид называл этот механизм символическим интеракционизмом: «я» собирается из символов — слов, ролей, жестов, — которые существуют только в пространстве между людьми. Уберите общие символы — и «я» потеряет материал, из которого оно сделано.

Вот связь между Выготским и Мидом: оба говорят, что самое интимное, что у вас есть — ваш внутренний голос и ваше ощущение себя — сначала было снаружи. Ваш внутренний монолог — это бывший диалог. Ваше «я» — это накопленный взгляд других людей, который вы взяли себе насовсем.

Часть 4. Что значит «между людьми» буквально

Слово «интериоризация» звучит технически, но смысл его конкретен. Вот два примера из жизни, которые делают его осязаемым.

Пример первый: счёт. Маленький ребёнок считает на пальцах — вслух, с помощью тела. Школьник постарше считает шёпотом. Взрослый считает молча. Способность считать прошла путь: сначала разнесена по телу и звуку, потом свернулась внутрь. Математик считает «в уме» — но если задача трудна, он снова начинает что-то бормотать, тянуться к бумаге, двигать руками. Трудная задача разворачивает свёрнутое обратно наружу.

Пример второй: совесть. Ребёнок сначала слышит запрет от родителей: «нельзя». Потом начинает говорить сам себе «нельзя» вслух — и останавливается. Потом это «нельзя» замолкает и превращается в ощущение, которое мы называем стыдом или совестью. Нравственный регулятор сначала существовал как чужой голос — и стал своим. Буквально.

Отсюда один из самых неудобных выводов теории: то, что вам кажется самым вашим — ваш способ думать, ваши оценочные слова, ваша интонация в голове — это аренда у других людей, осевшая как будто бы навсегда. Не навязанная извне, а честно усвоенная. Но сначала — снаружи.

Часть 5. Что устояло — и где пришлось смягчить

У этого курса есть правило: после каждой сильной идеи честно разложить, что из неё выдержало проверку. Выготский умер в 37 лет, его идеи долго были под запретом в СССР, на Западе появились поздно — и тем интереснее смотреть, что нашли современные исследователи.

Тем не менее ядро остаётся: высшие психические функции человека — рефлексия, произвольное внимание, логическое мышление — формируются в пространстве совместной деятельности и речи, а потом интериоризируются. Это не слабое утверждение.

Итог